На главную Написать письмо

 

Договор об установлении статуса дочернего общества

Е. В. Рузакова, соискатель кафедры предпринимательского права УрГЮА 


Размышляя о том, как обозначить наименование договора, о котором говорится в п. 1 ст. 105 ГК РФ, как об одном из правовых оснований для возникновения возможности у одного хозяйственного общества (товарищества) определять решения другого хозяйственного общества, мы остановились на наиболее приемлемом, с нашей точки зрения, указанном в заглавии пусть не лаконичном, но в достаточной мере отражающем содержательную направленность этого договора названии. К сожалению, ни законодательство, ни даже наука на сегодняшний день не имеет в своем арсенале термина или устойчивого словосочетания, которое бы однозначно именовало такой договор. При сложившемся терминологическом вакууме этот договор можно называть договором об управлении (с определенными допусками и оговорками в части пределов управления), договором о дочерности (смело используя возможность словообразования), договором «о подчинении», договором на право дачи обязательных указаний (как предлагают Рабинович А., Г. Адамович, Е. Крупская)1 или как‑либо иначе. Однако основной интерес представляет собой анализ правовой природы и содержания такого договора.

Изначальный вопрос, подлежащий разрешению при правоприменении ст. 105 ГК РФ в части договорного основания возникновения взаимного статуса организаций как основного и дочернего, можно определить следующим образом: предполагается ли возможность правовой оценки любого договора в качестве устанавливающего статус сторон как основного и дочернего общества либо отношения основного общества (товарищества) и дочернего общества являются предметом самостоятельного договорного регулирования?

Если остановиться на первом предположении, мы можем говорить лишь о факультативном юридическом признаке любого из договоров, влекущего или не влекущего возможность определять решения какой‑либо из сторон (вероятно, кредитора) в отношении другой (вероятно, должника), в одном ряду с аналитической оценкой таких юридических признаков договора, как консенсуальность, возмездность и пр. Необходимость определения названия для такого договора, анализ его существа и особенностей в этом случае отсутствует. В литературе нередко встречается точка зрения, согласно которой основой для возникновения правоотношений между организациями по типу основное – дочернее могут быть любые договоры, не противоречащие закону2. Вряд ли такой подход можно считать оправданным. Во-первых, не ясны критерии, которые бы позволили оценивать безусловность или вероятность признания за договором такой характеристики. Во‑вторых, «возможность определять решения» – означает наличие права в совокупности с неким механизмом его реализации в виде воздействия на формирование воли хозяйственного общества, выраженного в решениях органов управления в пределах их компетенции. Ни условия ведения совместной деятельности, ни меры ответственности, ни вероятность банкротства в результате неисполнения договора, никакие правовые ограничения по договору не могут быть оценены в качестве прямого способа «определять решения». При принятии решений органы управления любого общества будут оценивать все существенные условия и обстоятельства и, безусловно, будут принимать решения с учетом возможных последствий. Однако можно ли говорить, что при этом решения общества определяет некое другое общество (товарищество), правовая позиция которого в рамках какого‑либо обязательства существенна, например, для финансово‑экономического положения первого общества? Отнюдь. Такое общество (товарищество) имеет возможность определять только лишь свои решения в отношении другого общества и в том числе оказывать в предусмотренном законом порядке своего рода косвенное воздействие на условия ведения последним хозяйственной деятельности (например, в виде инициирования судебных взысканий, ходатайств о наложении ареста и пр.), однако, никоим образом не имеет возможность определять его решения. Пока между организациями нет специфического договора, непосредственно направленного на установление отношений основного общества (товарищества) и дочернего общества, пока не определен механизм воздействия основного общества (товарищества) на принятие решений дочерним, а также пока не оговорены особенности реализации компетенции органами управления дочернего общества и последствия нарушения дочерним обществом именно этих условий договора (а не нарушение условий непосредственного гражданского обязательства) – до тех пор преждевременно констатировать правоотношения между обществами (товариществом и обществом) в качестве отношений основного и дочернего, возникших на основании договора.

Таким образом, считаем отношения основного общества (товарищества) и дочернего общества предметом самостоятельного договорного регулирования.

Поскольку договор об установлении статуса дочернего общества не поименован в законодательстве в качестве самостоятельного вида (типа) договора, правовое регулирование отношений сторон по общему правилу предполагает применение норм сходного типа договора, а при его отсутствии – норм, регулирующих гражданско-правовые договоры, т. е. статьи, помещенные в разделе III ГК РФ «Общая часть обязательственного права»3. Уникальной особенностью этого договора является его место в сфере регулирования корпоративного права. Сродни правовому значению учредительного договора, являющегося, с одной стороны, соглашением об установлении прав и обязанностей учредителей, и, с другой стороны, сводом изначальных, фундаментальных положений, определяю­щих правовое положение ор­ганизации, договор между основным обществом (товариществом) и дочерним обществом является таким сог­лашением, которое устанавливает ­особенности правового статуса сторон, и, в первую очередь, дочернего общества. Таким образом, права и обязанности сторон находятся одновременно как в сфере регулирования обязательственных, так и в сфере регулирования корпоративных правоотношений. Однако с учетом отсутствия правового регулирования данного договора, определить его понятие и содержание можно достаточно условно, руководствуясь здравым смыслом и целевой направленностью договора, заданной в п. 1 ст. 105 ГК РФ.

Предлагаем следующее определение рассматриваемого договора как соглашения сторон: договор об установлении статуса дочернего общества – это соглашение, в силу которого одна сторона (дочернее общество) обязуется действовать в соответствии с указаниями другой стороны (основного общества (товарищества)).

Предметом такого договора являются действия дочернего общества, осуществляемые на основании решений, принимаемых во исполнение указаний основного общества (товарищества).

Что касается классификационных признаков договора, не вызывает сомнения то обстоятельство, что договор на установление статуса дочернего общества является консенсуальным. С точки зрения распределения обязанностей между сторонами, ст. 105 ГК РФ явственно определяет для основного общества (товарищества) – право определять решения, а для дочернего общества – обязанность действовать в соответствии с указаниями основного. На основании этих положений считаем логичным отнести договор об установлении статуса дочернего общества по общему правилу к односторонним сделкам (хотя допускаем возможность в зависимости от достигнутого соглашения между сторонами и квалификацию его как двусторонней сделки).

Классифицируя договор с точки зрения возмездности, позволим остановиться на этом вопросе подробнее. Презумпция возмездности договора (п. 3 ст. 423 ГК РФ) является основанием отнесения договора об установлении статуса дочернего общества к возмездным сделкам. Однако в чем состоит компенсация, ради которой заключается любой предпринимательский договор и что означает встречное удовлетворение в контексте рассматриваемого договора?

Обозначенный вопрос, с нашей точки зрения, может быть разрешен путем анализа экономический заинтересованности сторон в заключении договора об установлении статуса дочернего общества. Исходя из экономической заинтересованности в заключении договора, можно выделить как минимум четыре разновидности договора.

1) Договор об установлении статуса дочернего общества как средство обеспечения основного обязательства.

В этом случае условия договора, позволяющие одному обществу (товариществу) определять решения другого общества являются условиями акцессорного обязательства. Именно при такой ситуации некоторыми учеными делается вывод о том, что такие основные договоры и есть договоры между основным и дочерним обществом (см. об этом выше). Вне зависимости от того выделен ли договор об установлении статуса дочернего общества в отдельный документ или содержится в тексте основного договора, считаем обязательства по управлению дочерним обществом в рассматриваемом случае дополнительными и отграничиваем их от обязательств основного договора.

2) Договор об установлении статуса дочернего общества как средство достижения основным обществом собственных целей деятельности.

Дочернее общество обязуется выполнять указания основного общества (товарищества) в пределах, оговоренных договором, действуя в интересах основного общества. Такой вариант может быть целесообразен, например, в случае наличия у дочернего общества неких разрешительных документов, лицензий, которыми не владеет основное общество. В этом случае наряду с договором об установлении статуса дочернего общества отношения сторон будет регулировать ряд соответствующих договоров (агентский, поручения, совместной деятельности и пр.). Однако основопола­гающее значение останется за рас­сматриваемым договором, предус­матривающим механизм управления дочерним обществом, его дей­ст­виями вообще вне зависимости от рамок конкретных ­заключенных хозяйственных договоров. В этом случае именно основное общество обязано предоставить дочернему встречный имущественный (денежный) эквивалент, что говорит не только о возмездности, но и о возможном двустороннем характере договора.

3) Договор об установлении статуса дочернего общества как средство повышения эффективности его деятельности.

Такой договор логично заключать по инициативе общего собрания акционеров (участников) в целях повышения результатов деятельности дочернего общества. Считаем возможным к такому виду договора отнести договор о ­передаче полномочий исполнительного органа управляющей организации. Кроме того договор об установлении статуса дочернего общества как средство повышения эффективности его деятельности позволяет также внедрить возможность управления дочерним обществом без смены персонального состава органов управления и самой системы управления в обществе. В данном случае вполне уместно предположить со стороны дочернего общества обязательства по предоставлению денежного вознаграждения основному обществу за управление, тем более, что оно, принимая на себя такой статус по договору, принимает также и риски в установленных законодательством случаях быть привлеченным к солидарной и субсидиарной ответственности по долгам дочернего общества.

4) Договор об установлении статуса дочернего общества как средство скрытого управления.

Поскольку договорная форма организации предпринимательских объединений может использоваться как инструмент создания структуры многосубъектного предпринимательского образования, основное общество, не будучи участником (акционером) дочернего, в силу договора может получить право определять его решения. Фактический статус основного общества в этом случае стремится к правовому статусу крупных акционеров (участников), а договор обеспечивает ему в дозволенной законодателем мере возможность управлять деятельностью дочернего общества, оставаясь вне состава органов управления. При таком варианте основное общество, равно как и акционеры (участники), заинтересованы в общих положительных результатах деятельности дочернего общества за определенный период (финансовый год) и именно такие результаты являются основанием для получения основным обществом (товариществом) по договору квазидивидендов по итогам деятельности дочернего.

Помимо рассмотрения общих квалификационных признаков договора особо хочется обратить внимание на характерную особенность рассматриваемого договора – непосредственную и основную целевую направленность на возникновение отношений управления – подчинения между двумя самостоятельными субъектами права. В соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ отношения, регулируемые гражданским законодательством, основываются на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. Однако, договор основного общества (товарищества) и дочернего общества направлен именно на установление зависимости одного общества от другого. Более того, в определенной мере можно говорить о вторжении основного общества (товарищества) в процесс формирования воли дочернего, поскольку в п. 1 ст. 105 ГК РФ установлена возможность определять решения, т. е. влиять на волю юридического лица, выражающуюся в принимаемых решениях. Таким образом, ст. 105 ГК РФ является специальной нормой по отношению к ст. 2 ГК РФ, нормой, которая устанавливает исключение из правила. Направленность на установление правового неравенства двух субъектов права является специфической особенностью договора об установлении статуса дочернего общества.

Отдельно хотелось бы обратить внимание на то, что такого рода договор может быть мыслим только в рамках ограниченного периода времени, в течение которого предусматривается возможность для одного субъекта права определять решения другого вне его органов управления, не как принцип управления, а как временный механизм принятия решений. Данная конструкция позволяет организовывать воздействие на управление без передачи прав на управление в обществе.

Что касается субъектов – сторон договора, то в соответствии с п. 1 ст. 105 ГК РФ на стороне основного допускается участие как хозяйственного общества, так и товарищества, а на стороне дочернего – только хозяйственного общества. Такое ограничение по организационно-правовой форме для дочернего общества вполне обосновано и логично. Правовая роль товарищей в гипотетически управляемом товариществе вступала бы в противоречие с ролью основного общества (товарищества), выражающейся в возможности определения решений. Сторонами договора об установлении статуса дочернего общества согласно п. 1 ст. 105 ГК РФ являются непосредственно два юридических лица, которые в последствии приобретают статус соответственно основного общества (товарищества) и дочернего общества. В связи с этим фидуциарные сделки между основным обществом (товариществом) и третьим лицом о передаче этому третьему лицу прав основного общества (товарищества) в полном или ограниченном объеме (по доверенности, по договору поручения, договору доверительного управления или иной сделке) не являются договорами, в силу которых одно общество (товарищество) получает возможность определять решения другого, т. е. не являются договорами об установлении статуса дочернего общества. В этом случае третье лицо «иным образом» приобретает «возможность определять решения, принимаемые обществом».

Поскольку условия договора могут существенно повлиять на порядок формирования воли дочернего общества, считаем важным остановиться на особенностях заключения договора об установлении статуса дочернего общества. В соответствии с п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Поскольку правовые акты не содержат перечня существенных условий такого договора, такие условия должны быть определены сторонами. Специальные требования к форме договора также не установлены. Поэтому по общему правилу в соответствии с пп. 1 п. 1 ст. 161 ГК РФ, такой договор, как любая сделка юридических лиц между собой, должен быть совершен в письменной форме. Согласно п. 1 ст. 160, п. 2, 3 ст. 434 ГК РФ письменная форма договора считается соблюденной как в случае составления одного документа, так и в случае обмена документами, посредством различных видов связи, а также в случае, если предложение заключить договор принято в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 438 ГК РФ. Таким образом, согласно действующему законодательству, отношения основного общества (товарищества) – дочернего общества могут базироваться не только на основании единого документа – договора, регулирующего все аспекты правоотношений между обществами, но также и на основании писем, телеграмм, факсовых сообщений и др., поскольку иное не установлено законом.

С другой стороны, при столь незначительном правовом регулировании, необходимо иметь ввиду, что рассматриваемый договор, как и любой другой, должен соответствовать правовым актам, в противном случае в силу ст. 168 ГК РФ такой договор является ничтожным и не порождает правовых последствий. Это общее правовое условие действительности особенно актуально в связи с тем, что нормы договора об установлении статуса дочернего общества в части регулирования возможности определения решений находятся на грани сферы императивного правового регулирования объема компетенции органов управления дочернего общества и не должны вступать в противоречие с такими нормами. Механизм реализации основным обществом (товариществом) своего права определять решения дочернего должен быть вписан в правовую модель корпоративного управления, не вступая в конкуренцию с положениями устава дочернего общества.

Учитывая то обстоятельство, что возможность определять решения все же устанавливает отношения управления, подчинения, правового неравенства между сторонами, представляется необходимым и обоснованным отнесение вопроса о заключении такого договора к компетенции общего собрания акционеров (участников) дочернего общества. Не было бы излишним распространение порядка одобрения (совершения) крупных сделок на договор об установлении статуса дочернего общества. В Акционером законе ФРГ от 6 сентября 1965 года, достаточно детально регламентирующем подобные договоры (называемые договорами о предприятии) установлено, что для признания договора действительным необходимо одобрение договора о предприятии общим собранием большинством в три четверти голосов (пункт (1) §293). Вторым не менее важным условием признания договора действительным является его регистрация в торговом регистре по месту нахождения общества (пункт (2) § 294), т. е. там же, где производилась регистрация самого общества.

На сегодняшний день договорное регулирование отношений основного общества (товарищества) и дочернего не нашло широкого применения. Причиной тому является возникающая в результате заключения и последующего исполнения договора ответственность основного общества (товарищества) по долгам дочернего, и что более важно, элементарная недостаточность правового регулирования. Договоры об установлении статуса дочернего общества создаются по принципу «чистой доски» (tabula rasa), хотя востребованность правовых моделей регулирования отношений в предпринимательских объединениях достаточно высока. Думается, что было бы целесообразным и оправданным в законах об обществах детализировать нормы, посвященные договору об установлении статуса дочернего общества, и создать условия для его полноценного применения в деловом обороте.


1 Рабинович А., Г. Адамович, Е. Крупская. Управление в холдинге: возможны варианты /  / Хозяйство и право 2004. № 9. С.55

 2 Cм, в частности, Комментарий к Федеральному закону «Об акционерных обществах» от 24.11.95 г. / под ред. Тихомирова М. Ю. М., 1996. Стр. 44; Шиткина И. С. Холдинги. Правовой и управленческий аспекты. М., 2003 г. С.47

3 См. об этом М. И. Брагинский. В. В. Витрянский. Договорное право. Общие положения. М.,1998. С. 409.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право