На главную Написать письмо

Анотация

В статье исследуется значение категории «разумность» при построении системы права и системы законодательства. Высказывается тезис о необходимости выделения онтологических и гносеологических начал, влияющих на формирование рассматриваемых систем, и делается вывод о том, что разумность следует рассматривать не только как онтологическую основу, но и как принцип построения системы права и системы законодательства.

Ключевые слова

Разумность, система права, система законодательства, начала права, правовое регулирование.

 

Разумность как основа построения системы права и системы законодательства

Ю. В. Виниченко, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Байкальского государственного университета экономики и права

Одним из наиболее актуальных аспектов вопроса о системе права и системе законодательства является проблема построения данных систем. Однако, как показывает анализ юридической литературы, начиная с 40-х годов прошлого века решение указанной проблемы сводится, главным образом, к выявлению критериев построения системы права (а именно – критериев деления права на те или иные отрасли) и к соотношению отдельных отраслей права с отраслями законодательства1.

Не отрицая важность данных вопросов, представляется, что рассматривать проблему построения системы права и системы законодательства следует не только с точки зрения их структуры и взаимосвязи, но и с позиций тех основ (основных начал), которые влияют на формирование названных систем в целом.

В числе указанных начал можно выделить группу факторов, материально детерминирующих построение рассматриваемых систем, а также те положения, которые определяют процесс их создания. Соответственно, в первом случае следует говорить об онтологических началах построения системы права и системы законодательства, а во втором – о принципах их построения.

Особый интерес к категории «разумность» в данной связи вызван тем, что она может быть рассмотрена как основа построения системы права и системы законодательства в обоих вышеобозначенных аспектах.

С точки зрения онтологии, разумность как познавательную способность любого человека следует назвать в числе основных начал построения системы права и системы законодательства исходя из того, что данные системы являются «продуктом человеческой головы». Очевидно, что есть масса систем, существующих индифферентно человеческому сознанию, например, Солнечная система. Однако столь же очевидно, что социальные явления, к числу которых относится и право, при всей их закономерности находятся в неразрывной причинноследственной связи с интеллектуальными способностями предельной единицы социума – индивида. При этом в отношении публичного права функция разумности, скорее всего, полностью реализуется (завершается) на стадии законодательного нормотворчества и является проявлением индивидуальной познавательной способности достаточно узкого круга субъектов – законодателей и лиц, принимавших участие в разработке того или иного нормативного правового акта, содержащего норму публичного права. Когда же речь идет о создании системы частного права, в этот процесс в силу присущего данной сфере диспозитивного метода правового регулирования оказывается вовлеченным все общество, участники которого, так или иначе, являются субъектами соответствующих частноправовых отношений.

Составными частями системы права признаются также отрасли права. Их количественный состав и перечень не является неизменным, и ведущиеся по данному поводу научные дискуссии являются ярким свидетельством непосредственной зависимости системы права от субъективного усмотрения лиц, осуществляющих ее построение либо в сугубо научных, либо в более прикладных целях.

Безусловно, что подвижность системы права в виде принятия новых норм и оформления ранее не существовавших отраслей (типа информационного, компьютерного и др.) отражает объективное изменение экономических, политических, социальных, культурных и иных факторов, которые, в конечном счете, и обусловливают содержание системы права и системы законодательства и их структуру. Однако сами по себе, без осознания человеком и принятия на этом основании правил поведения, указанные факторы вряд ли способны отразиться в правовой реальности, трансформировавшись в нормы права. Таким образом, как верно отмечено В. В. Лаптевым и В. П. Шахматовым, ставить вопрос об объективном существовании, в частности, системы права можно лишь после того, как она будет создана2.

При этом стремясь к адекватности существующим общественным отношениям, правовое регулирование так или иначе осуществляется исходя из тех конкретно-исторических целей, которые определяются общей политикой данного государства. Именно с точки зрения этих интересов и целей, благодаря разуму тем или иным «постоянным комбинациям конкретных отношений сосуществования»3 придается существенное значение и складывается их правовая регламентация. Учитывая исходное значение разумности как присущей каждому человеку познавательной способности не просто упорядочивать, систематизировать уже имеющиеся знания о вещах и явлениях, но также обнаруживать связь последних и действовать целесообразно этой связи4, данное обстоятельство позволяет поставить вопрос об отнесении разумности не только к онтологическим основам построения системы права и системы законодательства, но и о значении разумности как принципа создания данных систем.

В этом случае разумность следует рассматривать как некую идею, определяющую направление и характер деятельности субъектов, формирующих систему права и систему законодательства5. Содержательным признаком принципа разумности, принимая во внимание приведенное определение разумности, является целесообразность.

В общем виде это означает, что необходимо целесообразно осуществлять построение системы права и системы законодательства. Однако такая постановка вопроса обусловливает необходимость выявления конечной цели создания рассматриваемых систем. Представляется, что таковой является основная цель правового регулирования6 – упорядочение общественных отношений.

Достигается указанная упорядоченность, прежде всего, посредством взаимной непротиворечивой связи и закономерности расположения составляющих частей системы права и системы законодательства7. Отмеченная внутренняя непротиворечивость системы права и системы законодательства, а также их элементов является одним из проявлений принципа разумности.

Данный аспект в большей степени касается формирования системы законодательства (что, конечно, весьма условно, исходя из понимания законодательства как формы права) и тесно связан с вопросом законодательной техники, определяемой как «система правил и приемов наиболее рациональной организации и логически последовательного формулирования законов в соответствии с их сущностью и содержанием»8. Рационально организованы должны быть не только законы (как элементы законодательства), но и все законодательство в целом. В последнем случае речь идет о существующей иерархии нормативных актов (это так называемый «вертикальный срез» системы законодательства), а также о различных отраслях законодательства («горизонтальный срез»).

Однако внутренняя непротиворечивость не является единственным проявлением принципа разумности при построении рассматриваемых систем, поскольку к одному и тому же результату (в данном случае – упорядочению общественных отношений), как известно, можно прийти различными путями. Разумность регулирования заключается в выборе наиболее оптимального (эффективного) решения. В части организации системы нормативных актов это проявляется в разграничении предметов ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, а также в делегировании нормотворческих полномочий органам местного самоуправления. Последние, как «наиболее близкие к гражданам», могут, по смыслу п. 3 ст. 4 Европейской хартии местного самоуправления от 15 октября 1985 г.9, более эффективно и «экономно» осуществлять публичные полномочия. Указанное отнесение к вопросам местного значения, в том числе тех, «которые входят в область интересов государства, но наиболее эффективно могут быть решены только на местном уровне» обусловлено ничем иным как принципом целесообразности, что признается и специалистами10.

Что касается отраслей законодательства, то их выделение определяется структурой системы права, построение которой заключается в распределении правовых норм по отдельным группам – отраслям. Заметим, что речь может идти как о первоначальном распределении имеющихся норм (т. е. создании системы права), так и об отнесении (новой) нормы права к определенной (уже существующей) отрасли (т. е. изменении системы прав). Представляется, что в современных условиях вопрос о построении системы права является по сути вопросом об изменении сложившейся системы права. При этом рассматриваемая в качестве основы построения системы права и системы законодательства категория «разумность», позволяя ответить на вопросы «благодаря чему» и «как» строятся данные системы, кроме прочего, имплицитно содержит и указание на пределы (границы), за рамками которого изменение системы становится неразумным.

Новые нормы права, юридически оформляющие потребности общественного развития11, могут либо найти свое место среди норм, имеющих определенную отраслевую принадлежность, либо примкнуть к тем нормам, которые лишены указанной отраслевой принадлежности. Оправданность того или иного их распределения также является действием принципа разумности. Так, В. С. Тадевосян отметил, что «правильное построение системы права означает теоретическое, научное обоснование этой системы и целесообразности дифференциации совокупности правовых норм по определенным отраслям, исходя из предмета регулирования»12.

Однако в данной связи следует заметить, что наличие определенного однородного массива социальных отношений не всегда является достаточным основанием для формирования новой отрасли права. Указанные отношения далеко не всегда оказываются столь уникальными, что требуют особого механизма их регламентации. Зачастую эти отношения уже регулируются нормами права, но вопрос в том, что эти нормы принадлежат различным отраслям права. Например, так называемые «медицинские отношения» при более детальном анализе оказываются либо отношениями, возникающими в рамках социального обеспечения граждан, либо типичными гражданско-правовыми отношениями возмездного оказания медицинских услуг, либо отношениями, связанными с привлечением к гражданско-правовой (имущественной), административной или уголовной ответственности медицинских работников. В такой ситуации весьма сомнительным представляется вопрос о самостоятельном характере «отрасли медицинского права». Вместе с тем связанное с созданием такой отрасли перераспределение существующих норм права – как элементов системы – объективно повлечет изменение всей системы права (как минимум, породит «дублирование» имеющихся правил поведения с добавлением разве что слов «медицинский»13). Подобное изменение системы права если и не отразится негативно на правовом регулировании, то не будет и способствовать его упорядочению.

Не следует забывать, что понимаемая именно как система, система права не является простой совокупностью правовых норм14. Присущие ей как системе признаки целостности и взаимосвязи составляющих ее частей15 определяют, что любая корректировка системы права должна быть тщательно продумана и научно обоснована. Простое «удобство» применения в данной связи не может служить единственным и достаточным аргументом в пользу тех или иных изменений.

И завершить настоящую статью хотелось бы метким замечанием В. В. Лаптева и В. П. Шахматова, что «для науки права качественный подход к общественным явлениям в настоящее время более важен, чем подход количественный»16. Не вызывает сомнений, что данный тезис, высказанный около 35 лет назад, еще более актуален в современных условиях постоянной динамики социально-экономической жизни общества, стремительного научно-технического прогресса и не всегда успевающих за ними норм законодательства. В данной связи особого внимания заслуживает теоретическая разработка основ построения системы права и системы законодательства, а также принципов правового регулирования в целом, достойное место в числе которых должна занять и категория «разумность».

_____________________________

1См., напр.: Бобылев А. И. Основания построения системы права и системы законодательства // Право и политика. 2003. № 3; Ветров Д. М. Актуальные вопросы построения системы источников конституционного права России // Вестник Челябинского государственного университета. 2003. № 2; Вильнянский С. И. К вопросу о системе советского права // Советское государство и право. 1957. № 1; Генкин Д. М. К вопросу о системе советского социалистического права // Советское государство и право. 1956. № 9; Дембо Л. И. О принципах построения системы права // Советское государство и право. 1956. № 8; Дроздов И. А. Обслуживание жилых помещений: гражданско-правовое регулирование. М., 2006; Ефимочкин В. П. К вопросу о принципах построения системы права // Советское государство и право. 1957. № 3; Корнеев С. М. Вопросы построения системы советского права // Правоведение. 1963. № 1; Система советского социалистического права. М., 1941; Шебанов А. Ф. Система отраслей законодательства: основания построения // Правоведение. 1976. № 4.
2Лаптев В. В., Шахматов В. П. Цели правового регулирования и система права // Правоведение. 1976. № 4. С. 31.
3Гримм Д. Соотношение между юридическими институтами и конкретными отношениями. М., 1914. С. 6.
4Указанное определение можно дать исходя из этимологического анализа термина «разумность» и того значения, в котором в современной философии понимается «разум» (как этимологическая основа «разумности»); последний определяется как «способность, деятельность человеческого духа, направленная не только на причинное, дискурсивное познание (как рассудок), но и на познание ценностей, на универсальную связь вещей и всех явлений и на целесообразную деятельность внутри этой связи» (см. соотв.: Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. Т. 4. СПб., 1996. С. 53; Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1999. С. 655; Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: в 2 т. Т. 2. М., 1999. С. 289; Философский энциклопедический словарь / ред.-сост. Е. Ф. Губский, Г. В. Кораблева, В. А. Лутченко. М., 2002. С. 383).
5Сами различия между системой права и системой законодательства при этом как бы отступают на второй план, что объяснимо, во-первых, соотношением права и законодательства как содержания и формы, а во-вторых, тем, что любая система – суть «нечто целое, представляющее собой единство закономерно расположенных и находящихся во взаимной связи частей» (Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Указ. соч. С. 719) – формируется (или должна формироваться), исходя из одних и тех же принципов.
6Заметим, что необходимость учитывать при построении системы права целей правового регулирования уже отмечалась в юридической литературе. См.: Лаптев В. В., Шахматов В. П. Указ. соч. С. 28.
7Такими «элементарными» составляющими системы права как единого целого являются нормы права, а системы законодательства – нормативный акт. См.: Общая теория государства и права. Академический курс в 3-х тт. Т. 2 / отв. ред. М. Н. Марченко. М., 2002. С. 339, 350–351.
8Там же. С. 273. В данной связи уместно привести замечание С. М. Корнеева о том, что законодательство принимает или не принимает достижения юридической науки, в том числе, в зависимости от того, «являются ли они целесообразными и разумными с точки зрения техники регулирования общественных отношений». См.: Корнеев С. М. Указ. соч. С. 19.
9Собрание законодательства РФ. 1998. № 36. Ст. 4466. Россия ратифицировала данную хартию федеральным законом РФ от 11 апреля 1998 г. № 55-ФЗ //Собрание законодательства РФ. 1998. № 15. Ст. 1695.
10См., напр.: Голованов Г. Р. О конституционно-правовой природе института вопросов местного значения // доступ из СПС КонсультантПлюс: Юридическая пресса (2010. 23 окт.).
11См.: Общая теория государства и права. Академический курс в 3-х тт. Т. 2 / отв. ред. М. Н. Марченко. С. 332.
12Тадевосян В. С. Некоторые вопросы системы советского права // Советское государство и право. 1956. № 8. С. 102.
13Хотя несомненным достоинством принятия некоего «общего» нормативного акта в данной области может стать унификация используемой терминологии, которая впрочем, стоит заметить, преимущественно является медицинской, а не юридической.
14Как справедливо отмечалось в юридической литературе еще полвека назад, «это не простая сумма отдельных кирпичиков, из которых составляется нечто целое, а сложная взаимосвязь элементов». См.: Чхиквадзе В. М., Ямпольская Ц. А. О системе советского права // Советское государство и право. 1967. № 9. С. 32.
15По авторитетному замечанию И. В. Блауберга, «связь, целостность и обусловленная ими устойчивая структура – таковы отличительные признаки любой системы». См.: Блауберг И. В. Проблема целостности и системный подход. М., 1997. С. 244.
16Лаптев В. В., Шахматов В. П. Указ. соч. С. 27.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право