На главную Написать письмо

Анотация

В статье рассмотрены основные подходы к допустимости уступки прав (требований) из кредитных правоотношений кредитными организациями иным субъектам гражданского права, не имеющим лицензии ЦБ РФ. Не отрицая возможности таких уступок, автор исследует комплекс обязанностей банка как специализированной организации и приходит к выводу об отсутствии комплексного регулирования вопросов гарантий для кредиторов и / или должников кредитных организаций при совершении сделок цессии.

Ключевые слова

Кредит, требование, уступка, банк, обязательство.

 

ЦЕССИЯ В КРЕДИТНОМ ПРАВООТНОШЕНИИ И ПРОБЛЕМЫ «СПЕЦИАЛЬНОГО СУБЪЕКТА»

А. В. Кузнецов, соискатель кафедры предпринимательского права УрГЮА

Как известно, на основании договора уступки права (требования) можно передать любое право (требование) без каких-либо ограничений, за исключением тех, которые неразрывно связаны с личностью кредитора (ст. 383 ГК РФ), либо в которых личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2 ст. 388 ГК РФ).

По общему правилу, с переходом прав к новому кредитору положение должника не изменяется. При этом факт наличия у первоначального кредитора неисполненной обязанности не является препятствием к уступке принадлежащего ему права. Посредством заключения договора уступки права требования происходит переход прав кредитора по денежному обязательству, одной из разновидностей которого является кредитное обязательство.

Банковское кредитование отличается от других видов кредитования (государственного, товарного и. т. п.) своим специальным субъектным составом, поскольку кредит предоставляется исключительно организациями, которые действуют на основании лицензии Центрального Банка РФ.

В остальном же кредитному обязательству присущи признаки большинства обязательств, поименованных (либо прямо не поименованных) в ГК РФ со всеми возможными рисками и возможностями.

Принимая во внимание общедозволительный метод гражданско-правового регулирования, законодателю нет необходимости прямо указывать на возможность либо невозможность совершения тех или иных сделок. Тем не менее, ст. 5 Федерального закона РФ «О банках и банковской деятельности»1 предусмотрено деление всех совершаемых банком (кредитной организацией) сделок на банковские операции и иные сделки. Специальное разрешение Центрального Банка РФ (лицензия) необходимо кредитной организации только для совершения банковских операций, к числу которых ст. 15 указанного Закона относит в том числе операции по размещению привлеченных средств от своего имени и за свой счет (кредитование).

Судебная практика конца 90-х годов прошлого века истолковала данные положения как запрещающие уступку кредитной организацией своих прав по кредитным договорам посредством цессии, так как обязательства кредитора по кредитному договору могут быть исполнены только кредитной организацией, имеющей лицензию, следовательно новый кредитор должен обладать такой лицензией, ибо в противном случае он не сможет выполнить перешедшие к нему обязательства первоначального кредитора.

В качестве примера можно привести постановление Федерального арбитражного суда Московского округа, в котором указано на недопустимость уступки прав кредитора по кредитному договору некредитной организации в связи с тем, что кредитором по кредитному договору может выступать только банк или иная кредитная организация, а уступка банком прав по сделке лицу, не являющемуся кредитной организацией, не влечет перемену лица в обязательстве, которое является, по существу, совокупностью прав и обязанностей2.

Аналогичная практика была воспринята и в иных судебных округах, констатирующая, что, поскольку право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, частичная передача своих прав первоначальным кредитором новому не влечет перемены лиц в обязательстве и является ничтожной сделкой3.

Нетрудно заметить, что в основе аргументации судов лежит квалификация действий по истребованию задолженности по кредитному договору в качестве неотъемлемого элемента прав займодавца в кредитном правоотношении, который является специальным субъектом.

В юридической литературе можно встретить следующие подходы к его разрешению.

Так, Е. А. Павлодский, на том основании, что к кредитному договору подлежат применению требования о договоре займа (п. 2 ст. 819 ГК РФ), полагает, что уступка банком права требования по кредитному договору может быть произведена не только другой кредитной организации, но и любому другому субъекту. Уступка права требования, по его мнению, означает, что суммы, предназначенные банку, будут направлены другому лицу, которое может не иметь банковской лицензии. «Следует учитывать, что кредитный договор не включен в число банковских сделок, требующих банковскую лицензию (ч. 1 ст. 5 Закона о банках и банковской деятельности). В условиях правомерности кредитования одной организацией другого лица какие-либо ограничения уступки права требования банками по кредитному договору представляются необоснованными»4.

По мнению В. В. Витрянского, «специальные правила (ст. 819–821 ГК РФ) не содержат запретов и ограничений возможности уступки прав требования по кредитным договорам. Необходимо рассуждать не об исключительности кредитного договора (на самом деле имея в виду, что банк, предоставляя кредит, размещает денежные средства, привлеченные им на банковские счета и во вклады), а о его родовой принадлежности к договору займа, что делает необходимым субсидиарное применение положений о заемных обязательствах, каковые, конечно же, не ограничивают кредитора – займодавца в его праве уступать право требования возврата суммы займа… Данное право требования в силу реального характера договора займа «очищено» от каких-либо обязанностей на стороне займодавца и является абсолютно оборотоспособным»5.

Г. Н. Клинова, по существу не оспаривая тезис о лицензировании операций по кредитованию, полагает, что «с выдачей (предоставлением) кредита лицензируемая деятельность по кредитованию третьих лиц считается банком реализованной. А потому все последующие действия кредитной организации, связанные с возвратом заемных средств, уже относятся к иным сделкам, для совершения которых специального разрешения (лицензии) не требуется»6.

Другими словами, речь идет о том, что обязанность по возврату кредита выступает обязанностью по возврату долга, и, соответственно, корреспондирующее ему право кредитора на истребование долга не охватывается спецификой совершения банковских операций, связанных именно с «размещением привлеченных средств от своего имени и за свой счет».

Другие исследователи в своих рассуждениях приводят следующие доводы. Например, В. В. Баркалов отмечает, что, поскольку кредитная деятельность является лицензируемой, при уступке прав некредитной организации кредитный договор становится договором займа. Правовая же природа цессии такова, что меняется не само обязательство, а лица, которым оно принадлежит»7.

Представляется, что такое мнение нельзя признать обоснованным. В соответствии со ст. 819 ГК РФ «по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику…». Таким образом, специфика договора кредита состоит именно в том, что лицом, предоставляющим денежные средства, является кредитная организация, а правоотношения сторон регулируются нормами § 2 Главы 42 Гражданского кодекса. После предоставления кредита отношения кредитора и заемщика регулируются заключенным договором, правовая природа которого очевидна. Каких-либо положений о возможности трансформации одного обязательства (из кредитного договора) в другое обязательство (в договор займа), а также юридических фактах, необходимых для такой трансформации, действующее законодательство не содержит. Соответственно, при уступке прав требования возврата кредита правовая природа обязательства по возврату кредита остается неизменной, как и правоотношения сторон. Здесь как нельзя кстати уместно высказывание Р. Саватье: «требование по коммерческому долгу, переданное лицу, не являющемуся коммерсантом, продолжает оставаться требованием по коммерческому долгу»8.

В 2007 г. Высший Арбитражный Суд РФ сформировал свою точку зрения по данному вопросу, указав следующее: «Действующее законодательство не содержит норм, запрещающих банку уступить права по кредитному договору организации, не являющейся кредитной и не имеющей лицензии на занятие банковской деятельностью. Уступка требований по кредитному договору не относится к числу банковских операций, указанных в ст. 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности». Из названной нормы следует обязательность наличия лицензии только для осуществления деятельности по выдаче кредитов за счет привлеченных средств. По смыслу данного Закона с выдачей кредита лицензируемая деятельность банка считается реализованной. Ни Закон, ни статья 819 ГК РФ не содержат предписания о возможности реализации прав кредитора по кредитному договору только кредитной организацией»9.

Думается, что данную позицию высшей судебной инстанции следует рассматривать не как окончательное решение проблемного вопроса, а скорее как отправную точку для дальнейшего совершенствования законодательного регулирования уступок «сомнительных долгов», так как, например, вопрос «специального субъекта» в данном цессионном правоотношении исследован лишь частично.

Обязательство по возврату суммы кредита как гражданское правоотношение «определяется материальными условиями жизни общества, общественными отношениями, составляющими реальную экономическую основу каждого социального строя… Субъективное право и корреспондирующая с ним обязанность существуют как юридическое средство регулирования личных и общественных интересов в их гармоническом сочетании…»10.

Для отношений, возникающих из кредитного договора, достижение таких интересов обеспечивается, в частности, посредством определения специального субъектного состава на стороне кредитора, в качестве которого только и могут выступать банки или иные кредитные организации. Речь идет о гарантиях, предоставляемых государством тем физическим и юридическим лицам, которые в первую очередь являются кредиторами непосредственно банков. Действенность таких гарантий может быть достигнута, в частности, путем лицензирования деятельности последних и установления определенных ограничений в их деятельности.

При уступке права требования банка – кредитора лицу, не являющемуся кредитной организацией, могут быть нарушены не только частные интересы участников, но и публичные интересы. Так, банк может уступить право требования суммы долга по кредитному договору с организацией, обеспечивающей его жизнедеятельность, например, энергоснабжающей организацией, перед которой у банка периодически возникает обязанность по оплате энергоресурсов. Однако такой уступкой банк – кредитор выводит из собственного оборота часть денежных средств по цене, которую стороны цессионного правоотношения формируют самостоятельно. Негативные последствия такой операции могут быть самыми разными, от неисполнения обязательств перед энергоснабжающей организацией до дефолта по исполнению обязательств перед вкладчиками – кредиторами, что чревато в конечном итоге ликвидацией банка.

Примечательно, что вопрос о возможности уступки прав требования по кредитным договорам особенно остро вставал в рамках проведения процедуры банкротства кредитных организаций, ибо денежные средства, полученные за уступленные права требования, могут существенно повлиять на финансовое состояние кредитной организации11.

В другой ситуации банк, находящийся в сложном финансовом положении, уступает право (требование) по кредитному договору лицу, являющемуся его кредитором, например по договору банковского вклада. То есть, речь идет о случае, когда подобная уступка права (требования) погашает требования конкретных кредиторов – вкладчиков. С одной стороны, такая уступка нарушает права остальных вкладчиков данного банка. С другой, такая уступка, по существу, нивелирует статус банка как самостоятельного субъекта рынка капитала, поскольку в момент уступки права (требования) конкретному вкладчику в отношении конкретного заемщика обезличенная денежная масса (привлеченные денежные средства) приобретает весьма конкретные очертания (конкретный вкладчик – конкретный заемщик).

Если предположить, что уступка права требования возврата кредита и уплаты процентов некредитной организации (либо физическому лицу) состоялась, возникает потребность в квалификации возникших отношений. Уступаемое требование имеет реальную стоимость, соотносимую с размером долга заемщика перед банком – кредитором, а следовательно, банк не может передать принадлежащее ему право требования без встречной компенсации. В противном случае договор уступки права (требования) подлежит квалификации качестве договора дарения. Однако, согласно п. 4 ст. 575 ГК РФ не допускается дарение в отношениях между коммерческими организациями. Если ничтожность безвозмездной уступки права (требования) коммерческой организации (в т. ч. иной кредитной организации) подпадает под прямой запрет ст. 575 ГК РФ, то ничтожность такой уступки некоммерческим участникам гражданского оборота неочевидна. Таким образом, банк – кредитор, формально не нарушая законодательства, может произвести отчуждение всего или большей части кредитного портфеля цессионарию – некоммерческой организации и, тем самым, нарушить права своих кредиторов и участников расчетных отношений с участием данного банка.

Безусловно, все рассмотренные случаи могут быть квалифицированы как злоупотребление правом либо оспорены по основаниям, предусмотренным ГК РФ, однако нельзя недооценивать потенциальную возможность нарушения прав большого круга субъектов гражданских отношений (в т. ч. государства), в связи с чем полагаем, что сделки уступки права (требования), основанные на кредитных договорах, в силу особой значимости показателя ликвидности кредитных организаций для финансовой системы в целом, должны получить специальную регламентацию. Если исходить из того, что цедентом и цессионарием в таких сделках выступали бы лишь кредитные организации, то проблема могла бы быть решена регулированием ЦБ РФ, осуществляемым в рамках компетенции, установленной законодательством РФ12 в виде, например:

– установления максимального отклонения цены уступаемого права (требования) от номинала задолженности;

–получения согласия регулятора на уступку прав (требований) по кредитным договорам в случае, если номинальная стоимость уступаемой задолженности превышает определенный процент от собственного капитала кредитной организации;

–обязанности размещения цессионарием в депозитарии либо ЦБ РФ покрытия по указанным сделкам с целью гарантирования прав цедента.

Данные меры регулирования банковского сектора выступали бы как часть лицензионных требований и условий, нарушение которых влечет для кредитных организаций определенные негативные последствия.

Однако вовлечение в круг субъектов цессионных правоотношений, основанных на кредитных договорах, небанковских (некредитных) организаций существенно снижает эффективность вышеуказанных мер и требует принципиально иного источника правового регулирования.

Следующей проблемой «специального субъекта» являются гарантии должника относительно банковской тайны. К информации, составляющей банковскую тайну, согласно ст. 26 Закона «О банках и банковской деятельности» и ст. 857 ГК РФ относятся сведения об операциях, о счетах и вкладах клиентов и корреспондентов, а также сведения о клиенте. Закон четко оговаривает круг субъектов, которые могут получить доступ к сведениям, относящимся к банковской тайне. Особый режим получения, передачи, предоставления информации, составляющей банковскую тайну, подтверждается, например, положениями Закона от 30 декабря 2004 г. № 218-ФЗ «О кредитных историях»13, который предусматривает не только необходимость согласия заемщика на предоставление основной части кредитной истории пользователю кредитной истории, но и определяет состав дополнительной (закрытой) информации кредитной истории, доступ к которой максимально ограничен (ст. 6).

Очевидно, что при уступке права требования возврата кредита цедент (банк – кредитор) вынужден передать цессионарию хотя бы часть информации (например, об операциях, счетах клиента – должника и самом клиенте), ограниченной в обороте и имеющей специальный порядок доступа. При этом, в соответствии с п. 3 ст. 857 ГК РФ в случае разглашения банком сведений, составляющих банковскую тайну, клиент, права которого нарушены, вправе потребовать от банка возмещения причиненных убытков.

Как уже было отмечено выше, основополагающим принципом, регулирующим институт уступки права (требования) является гарантия сохранения для должника status quo, действовавшего до момента уступки. С этим, в частности, связан дополнительный объем прав должника, получаемый им после уступки требования новому кредитору (п. 3 ст. 382, ст. 386 ГК РФ).

Если право на истребование кредита, процентов и возможных санкций по нему уступается одной кредитной организацией (цедентом) другой кредитной организации (цессионарию), то интересы должника не страдают, так как должник сохраняет весь правовой инструментарий, который у него имелся на момент уступки. Иной будет ситуация, когда новым кредитором становится некредитная организация. Так, в случае разглашения новым кредитором сведений, составляющих банковскую тайну, должник не сможет воспользоваться правом, предоставленным ему п. 3 ст. 857 ГК РФ, в силу того, что ответственность по данному пункту предусмотрена лишь для банков, коим цессионарий не является. Более того, определенные вопросы вызывает сам факт передачи банком (цедентом) цессионарию информации, составляющей банковскую тайну клиента (должника) в свете того, что по общему правилу для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника (п. 2 ст. 382 ГК РФ).

Учитывая сказанное, представляется, что в данном случае должник вправе ссылаться на п. 2 ст. 388 ГК РФ и оспаривать сделку цессии при отсутствии своего согласия на нее.

Необходимо отметить, что анализ применения данной нормы в предпринимательской деятельности позволяет сделать вывод о том, что, с одной стороны, вопрос о «личности кредитора, имеющей существенное значение для должника» поднимается относительно редко, а с другой стороны, в тех случаях, когда этот вопрос все-таки возникает, то в большинстве случаев п. 2 ст. 388 ГК РФ используется должниками с целью отклонения требований нового кредитора и (или) признании цессии недействительной.

Не подлежит сомнению, что в подавляющем большинстве случаев при уступке права требования по денежному обязательству личность кредитора безразлична для должника. Как отметил Г. Ласк, «обязанность должника уплатить установлена, и бремя исполнения не увеличивается от того, что платеж должен быть произведен не кредитору, а цессионарию. К исполнению любой договорной обязанности примешивается элемент личных отношений. Однако уплата и получение денег предполагают минимум личных связей»14.

В отношениях по кредитованию, носящих безусловно денежный характер, тем не менее, имеется ряд особенностей. Так, законодательством установлен общий запрет на распространение банком – кредитором сведений, предоставленных клиентом (должником), которые могут быть квалифицированы как банковская тайна. При этом обязательство по сохранению банковской тайны и ответственность за его нарушение установлены исключительно для банков. Думается, излишне говорить о том, какие убытки могут нанесены клиенту (должнику) распространением такой информации. В настоящее время, когда российские компании все активнее выходят на международные рынки капитала, сохранение конфиденциальной финансовой информации становится не только элементом имиджа, но и условием получения более «дешевых» и «длинных» кредитов, так как практически все международные кредиторы устанавливают режим конфиденциальности в отношении информации по кредитному соглашению с условием доступа к ним исключительно банков, кредитующих должника. Не следует также забывать об актуальности проблемы «рейдерских захватов», когда получение информации о финансовом положении должника («объекта захвата») становится отправной точкой в незаконном приобретении чужой собственности.

При уступке банком – кредитором своих прав по кредитному договору некредитной организации должник по существу лишается права на защиту переданной им кредитору конфиденциальной информации в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 857 ГК РФ. Очевидно, что в этом случае можно говорить о «существенности личности кредитора для должника».

Таким образом, принципиально допуская уступку банками (иными кредитными организациями) прав (требований) по кредитным договорам некредитным организациям, необходимо в законодательном порядке урегулировать следующие вопросы:

–установить контроль ЦБ РФ за операциями по уступке прав (требований) по банковским кредитам в случае, если объем уступаемых прав (требований) по одной либо нескольким взаимосвязанным сделкам превышает определенную «пороговую» величину от собственного капитала кредитной организации, путем дополнения Закона «О банках и банковской деятельности»;

–прямо закрепить положение о правопреемстве цессионария в части сохранения банковской тайны, внеся соответствующие изменения в ст. 857 ГК РФ и ст. 26 Закона «О банках и банковской деятельности».

Изложенное свидетельствует о том, что институт уступки права требования в кредитных правоотношениях имеет свою специфику, связанную не только с особенностями данного вида обязательств, но и дополнительными ограничениями, действующими в отношении одной из сторон правоотношения – банка или небанковской кредитной организации. Учитывая же особую роль кредитования и развития банковского сектора в современной экономике, полагаем, что более детальное регулирование уступок прав (требований), основанных на кредитных обязательствах, позволит по иному взглянуть на проблему ликвидности российской финансовой системы в целом и обеспечит соответствующий потребностям современного гражданского общества уровень гарантий для заемщиков.

_____________________________

1Собрание законодательства РФ. 1996. № 6. Ст. 492
2См. Постановление ФАС Московского округа от 06.01.99 г. по делу № КГ-А40 / 3379–98 // СПС «КонсультантПлюс»
3См. Обзор судебной практики по искам, вытекающим из уступки права требования (из практики Арбитражного суда Новосибирской области) // ЭЖ – Юрист. 2001. июнь. № 23.
4Павлодский Е. А. Договоры организаций и граждан с банками. М.: Статут, 2000. С. 14.
5Витрянский В. В. Категории «кредит» и «кредитные отношения» в гражданском праве // Хозяйство и право. 2004. № 9. С. 14
6Клинова Г. Н. Уступка права требования, основанного на кредитном договоре. Соотношение денежного обязательства и кредитного договора // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 83
7Баркалов В. В. Проблема уступки банком права требования, возникшего из договора корреспондентского счета или кредитного договора // Финансовая Россия. 1998. № 25. С. 25
8Саватье Р. Теория обязательств. М.: Прогресс, 1972. С. 372
9См. п. 2 Обзора практики применения арбитражными судами положений Главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации (приложение к Информационному письму Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 г. № 120)
10Иоффе О. С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права. М: Статут, 2000. С. 570
11См. напр. Письмо ЦБ РФ от 12.03.2001 г. № 44-Т // Вестник Банка России. 21.03.2001. № 19
12См. напр. Главу VII Закона РФ «О Центральном банке Российской Федерации» // СЗ РФ. 15.07.2002. № 28. Ст. 2790
13СЗ РФ. 2005. № 1 (ч. 1). Ст. 44
14Ласк Г. Гражданское право США (право торгового оборота). М. Изд-во «Иностранной литературы». 1961. С. 220.

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право