На главную Написать письмо

Анотация

Основная цель статьи: привлечь внимание к вооруженному насилию и необходимости его всестороннего изучения и анализа. Важный вклад в решение этой задачи призваны внести представители теоретико-правовой науки.

Ключевые слова

Вооруженное насилие, война, общество, правовое регулирование.

 

Вооруженное насилие как политико-правовая категория: сущность и основные признаки

Р. Х. Файзрахманов, доцент кафедры теории государства и права УрГЮА

Среди множества явлений и процессов, сопровождающих и характеризующих всю историю развития человеческого общества, мы постоянно наблюдаем применение людьми и их ассоциациями насилия в самых его разных формах, включая вооруженное. Это неопровержимый факт. Игнорирование и всякая попытка отрицать это чревато самыми неожиданными, чаще всего, пагубными, тяжкими последствиями. Каждый день вследствие применяемого вооруженного насилия в мире погибает более двух тысяч человек. По данным ООН, его жертвами ежегодно оказываются более 740 тыс. человек. При этом большинство людей – 490 тыс. – погибают от рук преступников1.

Уже на стадии дикости, когда человек только начал выделяться из природы, экономика была присваивающей, отношения между живыми существами лишь обретают первоначальные черты рационального характера, в арсенале средств и методов, с помощью которых эволюционизирующий homo sapiens прогрессировал, появились, прежде всего, те, что были непременно связаны с силой. Использование их носило естественно-природный характер и определялось натуральными потребностями людей: добыча пищи, защита от диких зверей и соседствующих враждебных племен, удержание за собой среды обитания, расширение и присвоение новой территории, а также ряд других.

На первых порах проявления вооруженного насилия еще не было ни специально создаваемых формирований и органов насилия, ни тем более армии. Насилие как род деятельности было, как правило, делом всех и общим. Родоплеменную организацию жизни и деятельности людей, предшествующую генезису и функционированию государства, Ф. Энгельс называл организацией «без солдат, жандармов и полицейских, без дворян, королей, наместников, префектов или судей, без тюрем, без судебных процессов…»2.

На стадии варварства, которая увенчалась последующим «восхождением» человека на ступень цивилизационного развития, характер и содержание используемых им средств и методов изменяется, они становятся более совершенными и по мере развития и применения политизируются. Закономерное возвышение над природой, переход к производящей экономике, чей потенциал оказался неимоверно значим, социальная дифференциация общества и другие социальные процессы актуализировали и сделали приоритетными и более острыми те конфликты, которые были обусловлены уже и не столько природными началами. В большинстве своем они стали определяться соответствующими интересами все более различающихся друг от друга слоев общества. Человека уже менее интересует его взаимоотношение с природой, породившей его. Как существо разумное он сумел изыскать и научился употреблять в угоду и на пользу себе те ресурсы и факторы, которые обеспечили ему возможность в достаточной мере подчинить ее себе и сосредоточить внимание на проблемах социальных. Доминирующими среди них в силу особой значимости оказались захват, удержание и использование власти в социуме.

Причина тому проста: человек довольно скоро осознал, что он кратно преуспеет в своем развитии, если обретет способность и возможность одержать победу не только и не столько над своей «матерью» – природой. Превалирующим и основным гарантом его успеха может быть обеспечение его верховенства и господства над себе подобными, то есть людьми и в целом социумом. Свой выбор при этом человек остановил на вооруженном насилии и такой крайней форме его, как война.

Стоявший у первоначальных истоков современной диалектики, а также двух таких важных научных направлений, как полемология и вайленсология, древнегреческий философ Гераклит Эффеский в свое время прозорливо заявил: «Война (полемос) – отец всех, царь всех; одним она определила быть богами, другим – людьми; одних она сделала рабами, других – свободными»3. При этом здесь нельзя видеть намерение возвеличить и абсолютизировать место и роль насилия и войны в общественных отношениях. Тем самым древний мыслитель, который бы по сегодняшним меркам претендовал бы на звание энциклопедиста, показал нам пример неодномерного и квалифицированного подхода к пониманию и оценке подобных феноменов в истории человечества и современности.

Уже значительно позже исследователям удалось подсчитать, что за 5600 лет летописной истории человечество пережило 14600 войн, примерно 2,6 – ежегодно, и что только 10 из 185 поколений, живших в этот период, «посчастливилось провести свои дни, не познав ужасы войны»4 Но это, подчеркнем, вовсе не значит, что им не пришлось претерпеть на себе насилие в какой либо иной форме, в том числе криминальное.

Рассуждая, таким образом, мы видим возможность предварить наши дальнейшие рассуждения некоторыми выводами:

–во-первых, насилие вообще и вооруженное в частности есть явление историческое. Пройдя свой многовековой путь от первобытного копья и топора до самого совершенного высокотехнологичного вооружения, включая ракетно-ядерное, оно проявляется в адекватных современности формах, которые вполне естественно продолжают претерпевать отвечающие велениям времени модификации5;

–во-вторых, вооруженное насилие есть явление политическое, поскольку обращение к нему со стороны определенных социальных кругов в большинстве случаев так или иначе детерминировано борьбой за власть, апогеем которой признается власть политическая. Н. Луман в этой связи справедливо подчеркивает, что в отношении власти «насилие имеет гораздо более общее значение, заключающееся в том, что оно опосредует отношения символического уровня с уровнем органическим, не ангажируя при этом такие неполитические функциональные области, как экономика или семья. Благодаря этому насилие делает возможным дифференциацию специфически политической власти, которая должна отвечать одному непременному условию – не вырождаться в физическое насилие»6;

–в-третьих, проявляясь практически во всей общественной жизни и деятельности, насилие закономерно стало полифункциональным. Вследствие этого столь же закономерно оно стало объектом и предметом исследования представителями самых разных социально-экономических и гуманитарных наук. Каждый из них сквозь призму своего взгляда и понимания интерпретирует суть и формы интересующего нас феномена. По мнению большинства специалистов, функции можно разделить на две противоположные группы: конструктивные и разрушительные или прогрессивные и реакционные;

–и, наконец, в-четвертых, к вооруженному насилию является вполне обоснованным употребить термин «многоединства», который применительно к общечеловеческой истории был введен нашим соотечественником историком и философом-богословом Л. П. Карсавиным. У Н. А. Бердяева, как известно, был эквивалентный термин «моноплюрализм»7. Такое утверждение вытекает из всего выше сказанного относительно насилия, что генерирует актуальность и злободневность всех проблем, связанных с ним.

И вот здесь мы непроизвольно наталкиваемся на парадокс, имеющий место в научных исследованиях отечественных и зарубежных специалистов. Суть его состоит в том, что такие проявления вооруженного насилия, как война, вооруженный конфликт, агрессия, блокада бунт, восстание, мятеж, пиратство, революция, террор, захват заложников и другие в разной степени глубины и конкретики исследуются представителями соответствующих наук, включая те, что относятся к определенным отраслям юриспруденции. С достаточной степенью уверенности можно полагать, что некоторые из них (например, агрессия, пиратство, террор) представляют собой сложившиеся и довольно самостоятельные правовые и/или политико-правовые институты. Однако в настоящее время фактически нет работ, где системно и на должном теоретико-правовом уровне были бы исследованы поднимаемые нами многогранные проблемы вооруженного насилия.

Для убедительности можно обратиться к понятию агрессии как международного преступления, определение которой утверждено резолюцией 3314 (ХХIХ) Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1974 г. Согласно ст. 1 этого международно-правового акта агрессия есть «применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или другим образом, несовместимым с Уставом ООН».

Любое из следующих действий, каждое из которых, по сути, являет собой вооруженное насилие в той или иной форме, будет квалифицироваться, гласит ст. 3 Резолюции, в качестве акта агрессии:

1)вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, или любая аннексия с применение силы против территории другого государства или ее части;

2) бомбардировка вооруженными силами государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства;

3) блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства;4)нападение вооруженными силами государства на вооруженные силы или флоты другого государства;

5) применение вооруженных сил одного государства, находящихся на территории другого государства, по соглашению с принимающим государством в нарушение условий, предусмотренных в соглашении;

6) действия государства, позволяющего, чтобы его территория, которое оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась им длясовершения акта агрессии против третьего государства;

7) засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп и регулярных сил или наемников, осуществляющих акты применения вооруженной силы против другого государства.

На первый взгляд может показаться, что в приведенном перечне дан исчерпывающий ответ на вопрос, что считать вооруженным насилием во внешнеполитических отношениях. Однако на практике все оказывается сложнее. Спустя более десяти лет в международном сообществе до сих пор не достигнут консенсус по поводу того, как с точки зрения юридической квалифицировать ход и последствия военной операции НАТО против Союзной Республики Югославии и во время войны в Косово в период с 24 марта по 10 июня 1999 г. Аналогично развивалась и складывалась ситуация в ряде стран Ближнего и Среднего Востока (Афганистан, Ирак, Ливия), в других регионах.

Точно так же неоднозначна оценка августовских событий 2008 г., когда Российская Федерация в силу сложившихся обстоятельств в Абхазии и Южной Осетии провела войсковую операцию «по принуждению Грузии к миру». При этом в действиях России и ее Вооруженных Сил, безусловно, не было и не могло быть проявления элементов агрессии, хотя происходившее там было сопряжено с использованием вооруженного насилия. Таким образом, большинство специалистов склонно признать тот факт, что здесь оно было и легальным, и легитимным.

Отсюда можно заключить, что вооруженное насилие прямо и непосредственно связано с агрессией и принуждением. Наряду с этим в интересах оптимизации и повышения эффективности их правового регулирования требуется углубленный теоретико-правовой анализ обособленности и размежевания каждого из этих и аналогичных понятий. А коль скоро в основе их лежит все то же самое вооруженное насилие, то акцент следует сделать именно на нем.

Помимо приведенных выше аргументов, через которые предпринято намерение показать особенности вооруженного насилия как разновидности социально-политического насилия, считаем возможным и должным обозначить еще ряд таких особенностей, которые позволят предметно и более доказательно обосновать излагаемую точку зрения. Они логически вытекают из сформулированного нами определения вооруженного насилия как особого средства и метода социально-политического противоборства, крайнего способа принуждения противной стороны и подчинения своей воле путем применения или угрозы применения вооруженной силы:

–исследуемый нами вид насилия есть средство, метод и особый способ применения или угрозы применения вооруженной силы с целью подавления сопротивления и подчинения своей воле противной стороны;

–насилие есть не просто социально-политическое и правовое явление, а представляет собой растянутый во времени и пространстве процесс, что закономерно порождает и актуализирует потребность его правового регулирования;

–детерминируемое соответствующими причинами вооруженное насилие может рассматриваться как юридический факт, неопровержимо вызывающий определенные юридические последствия: возникновение, изменение или прекращение особого вида правовых отношений8. Главная особенность этих отношений определяется спецификой их содержания, в которое традиционно включаются субъективные права и юридические обязанности, которыми в равной мере наделяется любая сторона, участвующая в процессе применения той или иной силы;

–применение вооруженного насилия вызывает необходимость создания и функционирования надлежащих сил и средств, совокупность которых образует военную организацию государства и общества. Основу и ядро этой организации составляют вооруженные силы, выступающие, с одной стороны, дееспособным субъектом вооруженного насилия, а, с другой стороны, – его доминирующим средством. Правда, в последние годы рядом государств, в авангарде которых идут США, стали все чаще применяться так называемые частные военные кампании. Вынужденно ограничимся лишь упоминанием о них, поскольку более подробный анализ их особенностей, к сожалению, выходит за рамки настоящей статьи, не совсем соответствует ее замыслу;

–вооруженное насилие аккумулирует в себе способность и возможность государства как основного социально-политического института ставить перед обществом и решать наиболее важные и сложные задачи. На место первых среди них выходят те, что связаны с обеспечением государственного суверенитета и национальной безопасности;

–вооруженное насилие трудно представить иначе как особый вид политико-правовой конструкции, поскольку все перечисленные выше нюансы, характеризующие его, объективно представляют собой целостное образование, состоящее из ряда элементов и связей между ними9.

Эти и другие черты и особенности применяемого в современных условиях вооруженного насилия подчеркивают необходимость его изучения и осмысления с точки зрения теоретико-правовой. Совершенно прав профессор С. С. Алексеев, утверждающий, что «по всем данным, настало время для того, чтобы признать войну – войну вообще, войну как таковую – преступлением перед человечеством»10.

Однако пока сохраняется опасность вооруженного насилия со стороны определенных социально-политических кругов, в потенциале своем способных похоронить мир, всех нас и каждого из нас в отдельности «на гигантском кладбище человечества», пока в обществе не созданы условия для материализации идеи И. Канта о «вечном мире», в основании которого лежит полное запрещение и прекращение вооруженного насилия в любой форме путем учреждения всеобщего международного договора, юристы не просто должны, обязаны сказать по этому поводу свое слово. Приоритетной формой их реагирования на все происходящее в мире могут быть, по нашему глубокому убеждению, адекватные теоретико-правовые изыскания, конкретные практические выводы, закрепляемые в нормативно-правовых актах.

_____________________________

1См.: Известия. 2010. 12 мая.
2Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М., 1975. Т. 26. С. 37.
3Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. – М., 1989. – С. 202.
4Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СПб., 1997. С. 286.
5См. под р.: Кревельд М. ван. Трансформация войны. М., 2005; Месснер Е. А. Всемирная мятежевойна. М., 2004.
6Луман Никлас. Власть. М., 2001. С. 128.
7Рашковский Е. Б Читая Тойнби // Тойнби А. Дж. Постижение истории. (Сборник). М., 1991. С. 653.
8См. под р.: Файзрахманов Р. Война как крайняя форма насилия: проблемы соотношения и применения (теоретико-правовой анализ) // Современные проблемы взаимодействия материального и процессуального права: теория и практика: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (17-18 апреля 2003 года). Часть 1. Екатеринбург, 2004. С. 151–156.
9См. под р.: Файзрахманов Р. Х. Вооруженное насилие на постсоветском пространстве // Социум. 2009. № (93). С. 54–58.
10Алексеев С. С. Философия права. М., 1997. С. 263.

 

 
   
 

© Бизнес, менеджмент и право